April 24th, 2021

ПАЗЛЫ. (14)

Он

апрельским 1999 года утром, погружаясь на редкие мгновения в спасительный сон в полупустом вагоне регионального поезда.
Каждое пробуждение от минутного небытия неумолимо возвращало его к классическому "Nevermorе", которое сопровождало его схождение не то в ад,
не то в осознаваемое им подлинное Небытие.
Пытка казалась бесконечной. Проглоченный крик застревал в горле, растекаясь по телу невыносимо горячей волной.
Немногочисленные пассажиры поглядывали на него косо.
Мирный, освещаемый апрельским солнцем ландшафт южной Германии, который проплывал за окнами поезда, не имел больше права существовать без многолетней, незыблемой и при этом непостижимой в своей непредсказуемости связи задыхавшихся от удушья двоих человек.
Вода рек вскипала и мгновенно испарялась, оставляя Рейн, Майн и Неккар безжизненными фосфоресцирующими ядовито-желтым руслами, обугленные деревья исчезали словно в пожарище ядерного распада.
Меняющиеся цвета и контрасты времён теперь оставались за гранью Времени, которого также не стало.

Её звали Аней.

Она

была
его
миром.

*********************

Сегодня, в один из декабрьских вторников 2004 от Рождества Христова года, в фотолаборатории Вольдемара Хафнера, которая находилась в одном из небольших городов южной Германии, был вал работы.
Господин Хафнер совмещал деятельность фотографа, певца сусальных песенок и знаменитого в пределах окружающих пространств конспиролога.
На будущие выходные я собирался поехать за 400 километров в Кёльн, где руководители таинственного и в некоторой степени окрашенного ореолом мистики интеграционного центра "Посейдон",
предложили в рамках моей (и по всей видимости центра "Посейдон") реализации сделать персональную фотовыставку. Рамки и паспарту было необходимо прикупить в ближайшее время.
Времени до закрытия нужного магазина становилось всё меньше, а количество не отфильтрованных милых детских лиц не уменьшалось.
Зазвенел переливами мобильный. Сначала в трубке послышались отрывистые звуки:

— Макс, здст, э Атн...Грмп...
— Алло! Кто говорит?!
— Макс..? Макс Боргер? Это Антонина... Гремп. Из Кёльна. Мы с вами общались. Нам нужно срочно, сейчас, дать название вашей выставке. Для анонса.
— Добрый вечер, фрау Гремп. Я даже не знаю, обзывайте её, как хотите, простите, я на работе, не могу сейчас говорить.
— У вас приятные виды. Хорошо, давайте так и назовём "Приятные виды" или можно... "Ненаглядная природа", по-моему хорошо.
— Чего-о-о-о?! Я против. Категорически!
— Ладно. Ну тогда "Ненаглядная немецкая лесная природа" или "Ненаглядные виды".
— Категорически против!
— Вот вы привередливый. Ну так как тогда?
— Антонина, да назовите просто. Максим Бергер. Фотография.

Я дал понять что раскланиваюсь, и нажал кнопку отбоя.
Не отфильтрованные лица школьников смотрели на меня несколько осуждающе. Закончив свою работу через два добровольно инвестированных Хафнеру часа, я отправился домой. Рамки и паспарту решил купить завтра.
Начался обильный, редкий даже для Шварцвальда снегопад. Звякнул мобильник. Сообщение, которое я получил из Гамбурга от Инги, гласило:


«Когда над бурей снежной
Не виден мир вокруг,
Мышиный образ нежный
Не позабудь, мой друг.».


День удался.